Попадая в кризисную ситуацию, человек всегда пытается адаптироваться к ней, часто новое состояние воспринимается как «пограничное», его можно назвать «временная смерть», а кризисный мир воспринимается как беспорядочный, враждебный, «мир без значений». Но на мой взгляд, структура «иного» бытия обладает универсальной логикой вне зависимости от причины кризиса: персональный он или общественный, наступил он в результате войны, стихийного бедствия, болезни или социальной изоляции, включая и ту изоляцию, в которую попадает человек, осужденный за преступление.

Мы все сейчас оказались узниками, ограниченными в своей свободе, и никто точно не знает своего срока. Мы начинаем приспосабливаться, в соответствии с традиционными схемами переживания кризисной действительности, через процесс мифологизации происходящего. Когда человек перестает понимать мир, не может рационально рассуждать о будущем, он начинает наполнять свое сознание символами и ритуалами.

Из-за избытка времени и недостатка материалов я нахожу подручные материалы пригодными для использования в иных целях, чем раньше, назначаю им новые смыслы и стремлюсь максимально использовать их потенциал. В условиях новой реальности хлеб стал для меня единственно доступным материалом для создания скульптур, и я обращаюсь к тюремной традиции лепки из хлебного мякиша.

В русской культуре хлеб — это предмет, имеющий особую сакральную силу, центральный культурный символ, воплощение жизни. В христианстве хлеб осмысляется как дар Божий и одновременно как самостоятельное живое существо или даже образ самого божества. Корона из хлеба и плесени напоминает, что все сферы личного и общественного погружены в кризис. Это символ упадка власти во всем мире, доверие утрачено не только к правительству, социальному и политическому устройству государственности, мы также переживаем очередной кризис веры. Новая “религия” для нас — это наука, и все надежды, связанные с будущим, мы возлагаем на нее.
Плесень как знак можно увидеть с противоположными смыслами, с одной стороны — это символ распада, гниения и источник опасности. Я держу её как «зараженный» объект изолированной в стеклянной колбе, стенки которой покрыты испариной из-за лихорадки, которую проживает тело скульптуры. Я прикасаюсь к ней только в перчатках и только в респираторе. С другой стороны, плесень — это устойчивая жизнь. Она легко приспосабливается к новым условиям и всегда возрождается. В таком контексте с плесенью следует сравнивать не болезнь, а человечество.

Для себя я назначаю корону из хлебного мякиша и плесени символом эпохи. 2020-ый породил армию заключенных нарциссов, сидящих в своих собственных мифах. Мы попытались водрузить на свои головы короны, и повести за собой остальных в прямом эфире, но короны быстро покрылись красивой плесенью, потому что мы их могли сделать только из товаров первой необходимости.

Весной 2020 года мы столкнулись с ситуацией, когда сфера культуры, развлечений и событий практически встала. Работа осталась только у некоторых профессий. Художники не относились к таким.
Во многом из-за этого мне хотелось быть полезной как никогда раньше, показать, что культура не замкнута на самой себе, она переплетается со всеми аспектами жизни. Поэтому в качестве продолжения проекта я решила сделать благотворительную акцию, которая концептуально связана с моей работой.

В июне 2020 года я выпустила тираж украшений, всего 40 штук. Эти украшения были сделаны вручную из хлебного мякиша и плесени, покрыты ювелирной смолой. Их можно носить на одежде, они безопасны, плесень надежно запечатана под твердым прозрачным слоем смолы.

Из соображений рационального потребления, и особенно в стране, которая имеет опыт войны и блокады, для создания проекта я использовала хлеб с истекшим сроком годности, который идет на утилизацию в магазинах. Другие материалы для проекта были найдены дома. Подушки-подставки и мешочки для хранения брошей были сшиты из занавесок. Ювелирная смола оставалась от предыдущих проектов.

Половину вырученных денег от продажи брошей я перечислила медикам, работающим с больными Covid-19

Фото: Даниил Примак